Как старшему поколению совместить активную занятость с традиционной ролью в семье? Исследование руководителя Центра экономической безопасности Института экономики УрО РАН д-ра экон. наук Елены Васильевой показывает, что «институт бабушек» в России не исчезает, а вынужденно трансформируется под давлением трех мощных трендов: экономики, демографии и стремления самих пожилых к самореализации. Работа опубликована в журнале «Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз».
Старшее поколение сегодня оказалось в фокусе внимания общества. Этому способствует запрос государства и экономики на опытные кадры в рамках политики «активного долголетия». В то же время в семье сохраняется сильная традиционная роль старших в воспитании внуков. Эта устоявшаяся практика взаимопомощи между поколениями и составляет суть так называемого «института бабушек». Он является преимущественно женским феноменом из-за исторического распределения ролей, однако в современной реальности в него все активнее включаются и дедушки. Суть института двойственна: это одновременно экономически рациональная модель поддержки семьи и глубоко укорененная культурная традиция, основанная на чувстве долга и родственной близости.
— «Институт бабушек» не является уникальным феноменом, характерным исключительно для российского общества, — отмечает руководитель Центра экономической безопасности ИЭ д-р экон. наук Елена Васильева. — Ключевое отличие, как показывают исследования, заключается в мотивации. В России забота о внуках воспринимается чаще всего как внутренний долг, традиционная норма, неотъемлемая часть семейной жизни. В Европе же эта помощь обычно рассматривается с более прагматичной стороны. Там ее чаще объясняют экономической логикой: желанием помочь детям с финансами или заполнить пробелы в системе платного ухода за ребенком.
Вместе с тем в своем исследовании Васильева обращает внимание на то, что «институт бабушек» сегодня оказался на перекрестке трех мощных трендов. С одной стороны — демографические изменения, когда старшее поколение численно преобладает над младшим. С другой — стремление самих пожилых к активной социальной и профессиональной жизни. И, наконец, запрос экономики, нуждающейся в дополнительной рабочей силе. Это пересечение, по мнению ученого, и является главным вызовом, заставляющим вековой семейный уклад меняться.
Для объективной оценки происходящих изменений автор выделила ряд демографических и социально-экономических показателей, описывающих поведение всех ключевых участников процесса: бабушек и дедушек, молодых родителей, а также государства как активного агента, одновременно стимулирующего занятость пожилых и развивающего социальную инфраструктуру для детей. Анализ был построен на данных Росстата.
Итоги этого комплексного анализа оказались на удивление двойственными. Статистика за последние годы фиксирует парадоксальное сочетание: на фоне резкого роста занятости среди пожилых, особенно женщин 55–59 лет, происходит и столь же заметное увеличение их вовлеченности в ежедневный уход за внуками. Доля помогающих бабушек выросла с 22% до 32%, дедушек — с 13% до 23%. Это объясняется ростом числа неполных семей и повышением занятости молодых матерей. При этом старшее поколение, согласно социологическим опросам, по-прежнему видит в заботе о внуках свой моральный долг. Молодые же родители рассматривают эту помощь не как обязанность старших родственников, а как дополнительный и главным образом ситуативный ресурс.
— Растущая занятость в сочетании с большим вовлечением старшего поколения в воспитание внуков создает риск чрезмерной нагрузки, который может угрожать благополучию пожилых людей, особенно женщин, — добавляет Васильева. — Чтобы снизить это давление, сохранив при этом связь поколений, необходимы конкретные меры: гибкие формы занятости для старшего поколения, развитая инфраструктура для детей и согласованность между семейной политикой и программами активного долголетия.
Подробнее читайте: Васильева Е. В. (2025). Проблемы трудовой и внутрисемейной деятельности старшего поколения. Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 18(5). 166–186.
Павел Киев
