Дальнейшее развитие агросектора невозможно без системной цифровизации, считает ведущий научный сотрудник Оренбургского филиала Института экономики УрО РАН д-р экон. наук Наталья Спешилова. Вместе с коллегой из Оренбургского госуниверситета она проанализировала существующие меры господдержки и предложила конкретные решения — от цифровых стандартов до создания агротехнопарков — для того, чтобы ускорить внедрение технологий в отрасли. Подробности изложены в журнале «Друкеровский вестник».
В России наблюдается устойчивый рост валового сбора зерна: за последние семь лет он увеличился на 9,5 млн тонн. Этот рост во многом обусловлен повышением урожайности зерновых культур — с 15,6 центнеров с гектара в начале 2000-х гг. до 31,0 ц/га в 2023 г. На динамику урожайности влияет целый ряд факторов, включая благоприятные погодные условия, более широкое использование высокопродуктивных сортов, минеральных удобрений и средств защиты растений. Однако все более существенную роль начинает играть внедрение в зерновое производство современной техники и технологий. Развитию этого процесса способствует как инвестиции самого агробизнеса, так и государственная поддержка, что в целом повышает технологический уровень развития отрасли.
— Цифровизация сельского хозяйства — уже не будущее, а наше настоящее, — отмечает ведущий научный сотрудник Оренбургского филиала ИЭ УрО РАН д-р экон. наук Наталья Спешилова. — Хотя первые шаги сделаны, предстоит решить несколько важных задач. Нам нужны собственные, российские цифровые решения для АПК, их разработка потребует времени. Другая сложность — сделать технологии действительно доступными для сельхозтоваропроизводителей, ведь современные ИТ-решения пока остаются дорогим удовольствием для многих хозяйств.
Наталья Викторовна вместе с коллегой из Оренбургского государственного университета проанализировала меры господдержки, направленные на цифровизацию сельского хозяйства. Несмотря на включенность отрасли в федеральные проекты по построению цифровой экономики и наличие специального отраслевого проекта, внедрение технологий в агропромышленном комплексе отличается неравномерностью. Ключевая проблема — добровольный характер модернизации, когда каждое хозяйство самостоятельно определяет степень цифровизации.
Для ускорения цифровизации АПК исследователи предлагают целый комплекс мер. В первую очередь, необходимо ввести обязательные цифровые стандарты для сельхозпредприятий, включая использование электронных карт полей, мультиспектральной съемки и систем контроля техники. Государственную поддержку следует сосредоточить на проектах, предполагающих глубокую цифровую трансформацию и обеспечение кадрами соответствующего уровня подготовки. Речь может идти, например, о создании автоматизированных тепличных комплексов и ферм. Важную роль могут сыграть специализированные инновационные площадки: агротехнопарки для разработки технологий и агропарки для их промышленного внедрения. Дополнительно необходимо проводить информационную работу: рассказывать об успешных кейсах и организовывать конкурсы достижений, а также расширять программы переподготовки отраслевых кадров с акцентом на цифровые технологии.
— Хотя Минсельхоз РФ, региональные отраслевые ведомства и Россельхозбанк уже рассказывают на своих сайтах о цифровых новинках и соответствующих обучающих программах, этого недостаточно, — утверждает Спешилова. — Чтобы угнаться за скоростью появления новых технологий, нужно активнее продвигать цифровые решения среди аграриев и поддерживать их внедрение на государственном уровне.
Подробнее читайте: Спешилова Н. В., Черных Е. А. (2025). Цифровизация в сельском хозяйстве: государственное регулирование, современные IT-решения и перспективы развития. Друкеровский вестник. 2. 173–185.
Павел Киев
Тем не менее, сотрудники Центра экономической безопасности ИЭ УрО РАН — Олег Голованов, Александр Тырсин и Елена Васильева — решили выяснить, какая из двух сеток районирования наиболее рациональна для усиления экономического единства страны? С этой целью ученые за счет математического моделирования оценили вероятность таких неблагоприятных исходов, как снижение уровня социально-экономического развития территорий и повышение межрегиональной дифференциации России, в разрезе федеральных округов и макрорегионов. В качестве факторов риска учитывались следующие показатели: смертность среди населения трудоспособного возраста, среднедушевые денежные доходы, уровень безработицы, доходы консолидированных бюджетов субъектов РФ на душу населения, объемы промышленной и сельскохозяйственной продукции на душу населения. В исследовании использовались данные Росстата за период 2000-2022 гг.
— Для анализа данных мы использовали модель многомерного риска, основанную на работе Александра Тырсина и Альфии Суриной, — рассказывает один из соавторов исследования, младший научный сотрудник Центра экономической безопасности ИЭ УрО РАН Олег Голованов. — Эта модель учитывает множество взаимосвязанных факторов, оценивая их совместный, а не индивидуальный эффект. Она гибко определяет допустимые уровни риска для разных условий и точно прогнозирует вероятность неблагоприятных событий даже при сложных распределениях данных. Кроме того, мы использовали скользящие 10-летние интервалы, что позволило адаптировать модель для анализа рисков в нестабильной среде.
В целом за эти годы риск ухудшения социально-экономического развития снижался как для России в целом, так и для ее федеральных округов. Наблюдалось четыре этапа: роста (2000–2007), кризиса (2008–2013), стабилизации (2014–2019) и новых вызовов (2020–2022). При этом Центральный, Северо-Западный и Уральский ФО демонстрировали продолжительную устойчивость. Меньшей стабильностью отличались Приволжский, Сибирский и Дальневосточный ФО, а наиболее высокий уровень риска наблюдался в Южном и Северо-Кавказском ФО. Главными факторами риска стали бюджетная обеспеченность регионов и их экономическая специализация, особенно проявившиеся в период пандемии и санкций. Аналогичные тенденции наблюдаются и в макрорегиональном разрезе, что говорит об отсутствии существенных различий между двумя сетками районирования.
Исследователи проанализировали вклад каждого округа и макрорегиона в социально-экономическое развитие России и межрегиональную дифференциацию страны. Так, исключение из расчетов Центрального и Уральского ФО, отличающихся высокой бюджетной обеспеченностью, повышает риски снижения экономической устойчивости РФ, тогда как исключение Северо-Кавказского ФО, напротив, уменьшает их. Среди макрорегионов сильнее всего влияют на экономическую стабильность Центральный и Центрально-Черноземный: при исключении из расчетов первого риски увеличиваются, второго — снижаются. Основной вклад (до 46%) в усиление риска межрегионального неравенства вносит Северо-Кавказский округ и одноименный макрорегион.
— Северный Кавказ сильно зависит от федерального бюджета, что и отражается на общем риске межрегиональной диспропорции, — поясняет Голованов. — Можно выделить общие пути снижения этой зависимости: развитие специализации (агросектор, туризм), улучшение инвестиционного климата, вложения в человеческий капитал и межрегиональные связи. Подчеркну, что для разработки более конкретных мер нужна глубокая экспертиза специфики этого региона.
Результаты сравнения двух систем районирования показали, что ни федеральные округа, ни макрорегионы не решают проблему экономической неоднородности России. Основываясь на выявленных факторах риска, ученые рекомендуют сокращать межрегиональные диспропорции путем создания новых центров экономического роста, в том числе через децентрализацию крупных компаний и перераспределение ресурсов в пользу регионов с высоким потенциалом развития.
Подробнее читайте: Голованов О. А., Тырсин А. Н., Васильева Е. В. (2025). Федеральные округа и макрорегионы России: риски неоднородности пространственного развития. Journal of Applied Economic Research, 24(1). 152–187
Павел Киев
